Анастасия Fri Feb 23, 2018

Привет из прошлого: 5 историй о поиске работы из дневниковых записей

Дорогие друзья,

Предлагаю вам ненадолго погрузиться в прошлое и прочитать отрывки из дневников людей разного времени и разных профессий. О том, как они искали работу, проходили собеседования и испытания при приеме на новую должность.

Этот текст подготовлен благодаря электронной библиотеке личных дневников “Прожито”. На сайте проекта можно не только читать конкретные личные дневники, но и искать информацию по всем записям.

***

1. О поиске работы возрастным кандидатом

Владимир Пилкин, 50 лет

Контр-адмирал, участник Белого движения

5 мая 1920 года

Я был у Александра Петровича Меллера. Был у него в bureau в учреждении «Крезо», где он служит.

Он... кажется, тоже первую минуту испугался меня, как и Сазонов, но принял меня дружески. Спросил, не нуждаюсь ли? На мой ответ, что я могу перебиться до какого-то момента, когда мне придется взяться за любое дело, которое удастся достать, он мне сказал, что сделает все, что может, для меня. Сделает больше, чем для кого-либо другого. Но надо самому побегать и... покланяться. «Надо забыть, что ты адмирал». Но кажется, я никогда никому об этом и не напоминаю.

Я сказал Алекс<андру> Петровичу, что ни за что не хочу быть кому-нибудь в тягость и, слава Богу, пока с голоду не умираю, но если у него что-нибудь будет для меня на примете, я с благодарностью приму всякую работу. Я понимаю, как это трудно устроить, я не инженер, у меня одно только ремесло — водить корабли, а кораблей-то и нет. Наконец, я уже не молод, это тоже минус. Мой плюс, что я могу несколько времени ждать. Я буду, конечно, сам искать работы, его ни о чем специально не прошу, но если что-нибудь ему представится, я надеюсь, что он меня не забудет.

Я боюсь, что у меня нехорошие чувства к Меллеру. Почему же я к нему тогда обратился? Но, с другой стороны, я пришел к нему, как пришел бы ко всякому хорошо знакомому мне человеку, независимо от того, нравится он мне или нет. То, что мы случайно на ты... ничего не меняет в сущности дела. Мы расстались наружно очень дружелюбно.

2. О трудностях поиска работы эмигрантки в Париже

Ирина Кнорринг, 19 лет

Поэтесса, мемуаристка, эмигрант

10 июня 1925 года

Во вторник поехала к мадам Гофман. Проработала у нее весь день. Вышивала шелком уже тонкую работу. Хорошо, только медленно. Вечером она говорит: «Ну что же? Работы сейчас нет. Приходите в четверг, может, будет работа. Я уже заплачу тогда. Тогда поговорим, если хотите работать у меня».

Работы нет, я это знала и решила поступить на «Houbigant [1]», тем более что Алекс<андр> Алек<сандрович> был настолько любезен, что ездил к Дмитриеву и достал у него нам всем рекомендательное письмо к директору, а директор — его друг. Потому‑то там столько русских и работает.

Это было сегодня. Я собралась ехать на «Houbigant». Уже когда я уходила, Папа‑Коля крикнул из окна, что он тоже пойдет. Пошли вместе. «Тебе‑то зачем идти?» — «Во‑первых, тебе помочь». — «Мне не надо». — «Ну, сам буду устраиваться, а потом просто не хочу дома сидеть». Вот она, правда‑то. Да, это верно, что дома сейчас тяжело.

Приехали в Courbevoie [2], сели на трамвай, доехали, дошли. Вошли во двор, я стучу к консьержке. Высовывается. «Могу ли я увидеть месье Шовена?» — «Нет». Когда я сказала про письмо, она сказала: «Входите», открыла его и велела написать адрес. Я настаивала, что мне нужно видеть директора. «Нет. Запрещено. Письмо я передам сегодня, сейчас месье нет. Запишите ваш адрес». Я так и заплакала.

Она сует мне бумажку, где по‑русски написано, что лица, желающие поступить на завод, должны написать свой адрес и возраст. Я написала на Дмитриевском письме, что будет — не знаю. Глупо, что расплакалась. Даже консьержка переменила свой суровый тон. «Нет работы?» — «Да, нигде, нигде».

Вернулась домой совсем убитая. Нельзя, конечно, так скоро падать духом, но что же делать? Как искать работу? Поеду завтра к Гофман; конечно, работы не будет. Я думала, что, может быть, трудно работать; но никогда не думала, что так трудно искать работу.

[1] Парфюмерная фабрика «Убиган»

[2] Курбевуа, пригород Парижа

3. О пособии по безработице

Ольга Бессарабова, 29 лет

Сестра Б.А. Бессарабова и вторая жена С.Б. Веселовского

15 октября 1925 года

В Профсоюзе Работников Просвещения на площади Свердлова на перерегистрации я была застигнута врасплох вопросом дамы за окошечком перегородки.

— Чем вы живете без работы?

— В долг и надеждами.

— На что вы надеетесь?

— Ищу работы, какие попадутся. Мне обещали давать корректуру из Госиздата.

И неожиданно женщина эта (ее фамилия оказалась Землячка) спокойно сказала: «А я обещаю вам пособие по безработице из страхкассы вашего района» (15 рублей).

И оставила у себя листок с моим именем и адресом. Мне надо продержаться еще 2-3 месяца. Месяца через 3 я буду работать в Детском саду ВЦИКа в Москве. И жить там буду на Поварской улице, в масонском доме Соллогуба. Особняк этот построен с большими затеями.

4. О собеседовании

Пашин (Пасхин) Николай Сергеевич, 37 лет

Публицист, педагог, переводчик. Подвергался репрессиям, участник войны, эмигрант

29 августа 1945 года

Нина, Лялина сестра, сообщила нам, что в той английской части, где она работает прислугой, кажется, освобождается место на кухне. По нынешним временам, лучше этого места и не придумаешь. Я тотчас же узнал номера и сумел проникнуть на прием к английскому майору, ведающим этим вопросом. 

— А вы хорошо готовите? — осведомился он.

Если бы я отвечал ему так, как и полагалось, т. е. что в жизни не занимался этим делом и не умею даже вытереть тарелок, он тотчас же бы прогнал меня, и все дело рухнуло бы. Поэтому я набрался духа и соврал, что я был полтора года (ни больше, ни меньше!) поваром в плену. Он состроил мину, но все-таки позвал адъютанта и принялся совещаться.

Из их разговора я понял, что на той кухне, куда меня посылала Нина, действительно предполагаются какие-то передвижения и сокращения. Кто-то из французов проворовался, кто-то напился пьян и наскандалил, англичане, видимо, решили почистить атмосферу и переменить состав людей.

— Хорошо, я дам вам место, — заявил в конце концов майор и, взявши мою анкету, написал на ней: «зачислить с 1-го сентября помощником повара».

— Видите ли, господин майор, — принялся я объяснять. — Я могу готовить лишь простые кушанья, а у вас, я слышал…

— Так я же и пишу вам: «помощником повара», — перебил он, — а не поваром.

Мне не оставалось ничего, как поблагодарить и откланяться. Через пять минут все было окончено, и мне приказано явиться на работу в субботу к девяти часам.

Сегодня через ту же Нину я узнал, что на той кухне, куда меня определили, действительно уволены повар и повариха — французы (один за пьянство, другая — за воровство) и что меня, кажется, и в самом деле хотят использовать как помощника повара в одной из смен, т. е., по существу, на самостоятельной работе. Если это так, то я вылечу спустя час после прихода, если еще англичане не выльют мне на голову суп, который я им приготовлю.

— Ничего, не огорчайся, — утешает меня Ляля, — зато хоть один день наешься досыта на кухне.

И то верно.

5. О тестировании при приёме на работу и переквалификации

Василий Смирнов, 49 лет

Краевед, археолог, этнограф, директор Костромского музея. Брат М.И. Смирнова. В 1930 году арестован и выслан в Архангельск. Дневник вел в тюрьме и в ссылке.

16 июля 1931 года

Вчера я был в госфотографии по объявлению — требуются фотографы, копировщики, ретушеры. Я не знаю ни того, ни другого, ни третьего ремесла. Но я смогу изучить любое — дайте мне только времени немного. Предложу себя ретушером.

— Так и так, — говорю, — знаю ретушерское дело очень немного, умею рисовать. Полагаю, что при свойственном мне упорстве в работе сумею стать неплохим сотрудником.

— А вот мы испытаем сейчас Ваше уменье.

Сердце мое, как у пойманного с поличным мошенника, захолонуло. Дали мне негатив, заточенный остро-остро карандаш и засадили за черный глубокий станок в виде ящика с прорезом для негатива.

Сел, закрыл глаза рукой и думаю, что же будет дальше? Неудобство этого экзамена для меня в том еще состояло, что нельзя подсмотреть, как бывало в школе, что делают другие, далеко друг от друга сидят все, и каждый с головой ушел в свой станок-мешок.

Потыкал немножко карандашом в эмульсию, сижу. Подходит бригадир Ив. Еф. «Расскажите, — говорю, — с чего начинать»... — Посмотрел он на меня недоуменным взором и в свою очередь спросил: «Вы метолом смазали негатив?» — «Нет, — говорю, — не знаю, где его взять».

Смазал он мне и сказал, что если потребуется смыть ретушь, это делается скипидаром.

Сел опять за негатив и тыкать стал карандашом посмелее.

Кто-то подошел сзади, заглянул на мою работу и таково вежливо спрашивает: «Вы как привыкли работать — пунктирной ретушью или штрихами?» — «Пунктиром», — отвечаю упавшим голосом. — «Вы бы, — говорит, — лицо сначала собрали». Даю карандаш ему в руки и смотрю, как собирают лицо.

Немного погодя, подхожу к бригадиру, показываю: «Ну, Ваше мнение?» — Посмотрел, — говорит: «Намазано. Смойте. И снова проработайте».

Смыл и начал собирать лицо какого-то молодого человека со шрамом (который нужно заделать), в кепке, с пестрым галстухом и при часах. Собираю — ничего не выходит. — «Вы не нажимайте, — говорит кто-то сострадательно, через мое плечо наблюдая, к моему стыду, за тем, что я делаю, — не нажимайте сильно, а то эмульсию прорвете».

Потом случилось что-то под карандашом такое, что стало выходить — «лицо собирается». Так по крайней мере мне казалось. Показываю Ив. Еф-чу:

«Намазано. Смойте».

Смыл и начал старательно, не торопясь, работать. Почти все ушли из помещения фотографии, а сижу, ретуширую молодого человека со шрамом на лбу, с галстухом и при цепочке.

Подошел зам. зава, старичок из ссыльных.

— Эх, корявый Вам негатив попал. Вы оставьте его, а завтра другой возьмите. А то глаза у Вас, вероятно, уже утомились. Давно ведь не работали.

— Да, — говорю, — корявый.

— И вовсе не корявый, хороший негатив, — говорит со стороны из своего станка какой-то Константин Евгеньевич. — Это он его истыкал, рябым сделал.

Ну, думаю, подожди, чертов сын. Выучусь, я тебе покажу, как надо ретушировать. Налег и стал делать еще старательнее: умру, а сделаю.

***

Проект «Прожито» —­ некоммерческая инициатива.

Помочь развитию «дневникового движения» можно:

  • поделившись текстами дневников, отсканированными рукописями или изданиями, если у вас есть доступ к таким материалам;
  • помогая готовить тексты к публикации;
  • перечислив небольшое пожертвование на закупку оборудования и софта.

Больше об этом читайте в разделе "Помощь"


Подборка подготовлена Анастасией Дробышевой, консультантом по рынку труда и карьерному развитию. 

TAGS: Поиск работы Психология


# Назад

Комментарии